Следующая статья

Лидеры не нуждаются в прибыли(08 апреля 2013 в 23:33)

Александр Мартыненко: «Способности востребованы любые, все зависит от специфики поставленных задач»

Рынок информационных агентств любит тишину, — говорит гендиректор ИА «Интерфакс Украина» Александр Мартыненко — им противопоказаны скандалы и интриги. Но не считает, что «медвежий» эпизод бьет по доверию к украинским агентствам в целом: у каждого своя история и «средней температуры по больнице вывести нельзя». О «политических» деньгах в СМИ, что ждет медиа до и после президентских выборов, журналистских кредитах, принципах, востребованности и капитализации честного имени, — читайте в интервью «МедиаБизнесу».

— Как бы Вы охарактеризовали положение информагентств сегодня? Какие общие проблемы существуют, как они преодолеваются?
— В любом процессе много субъективного и индивидуального. Нельзя говорить о рынке информагентств в целом — их очень мало, у них разное положение, цели, задачи и модели существования. Так что среднюю температуру по больнице вывести невозможно.
Данный рынок, как и любой другой, зависит от уровня деловой активности и наличия рынков сбыта. Мы, как агентство преимущественно деловой информации, можем разрабатывать новые проекты, сервисы, но — упираемся в потолок, который задается не нами, а уровнем развития бизнеса. Другое дело, что наша задача — достигнуть этого потолка, не просто выживать, а стараться развиваться дальше.
Есть и особенности, свойственные украинской ситуации. Во всем мире деловая информация ориентирована на структуры с развитым фондовым рынком. От новостей может зависеть капитализация компании, слияния, поглощения. Увы, в Украине фондовый рынок не развивается, хотя у «Интерфакс-Украина», например, готовы все информационные механизмы для работы в условиях существования бирж. Но внедрять их пока не для кого.

— А как вы пережили кризис? Как изменились показатели агентства, что происходило cо штатом?
— Скажем так: мы продолжаем жить в кризисе, как и вся страна. И есть предположение, что будем в нем пребывать еще годы — ситуация вряд ли изменится. Приходится признать, что это и не кризис совсем, а такова нынче повседневная жизнь.
Тем не менее, мы растем в объеме, наши финансовые показатели постепенно улучшаются. И это при том, что есть рынки, где количество компаний уменьшилось в разы. Главное достижение: нам удалось удержать ядро. Если сравнивать с тем, что было до 2008 года, сегодняшний рост — это, конечно же и ростом назвать нельзя. До 2008 деньги сыпались, лились и выплескивались на медиарынок. Нам повезло жить в то время, но вряд ли такое повторится (улыбается).
Штат у нас остался прежним — не сокращался и не расширялся.

— Рецепт выживания знаете?
— Рецепт выживания прост. Делать те продукты, которые нужны потребителем, тратить столько, сколько нужно и не копейкой больше. То, что не востребовано, — не колеблясь, закрывать. Мы не можем позволить себе благотворительность.

— Какие продукты закрыли в связи с кризисом?
— Не закрывали ничего. Но ничего особо и не открывали.

— Но Вы же говорили, что компании исчезали с рынка. А среди них же ваши клиенты...
— Ну так, чтобы все совсем исчезли из отдельно взятой отрасли — такого нет. Кто-то же остался. Например, рынок недвижимости замер, но при этом продажи информационного продукта для него у нас растут. Очевидно те, кто сейчас «затаился», продолжают внимательно следить за рынком. Это касается и других отраслей экономики.
Контракты с клиентами у агентства, как правило, долгосрочные и уже традиционно сложившиеся. А вообще, скажу вам, — рынок информационных агентств любит тишину. Поскольку мы являемся источником информации, на основании нашей работы принимают решения, для нас очень важна респектабельность. Не в смысле лоска, а в смысле основательности. Агентствам противопоказаны скандалы и интриги. Это у «желтой» прессы от них растут тиражи, а мы от них можем потерять клиентов.

— А как охарактеризуете уровень конкуренции? Существуют интернет-сайты с оперативной информацией, — они могут потеснить агентства? И как насчет новых проектов в сфере информационных агентств?
— Агентства — это очень консервативная вещь. Чтобы у нас появились реальные конкуренты, должна прийти относительно крупная структура, готовая понимать, что должно пройти время, 4-5 и больше лет до получения такого же уровня доверия. Это долгосрочные инвестиции, которые на выходе, хорошо, если дадут 10% рентабельности. Ну и зачем тогда это все?
А просто выкладывание информации в интернет в условиях, когда денег там мало, и существенно больше в ближайшее время не предвидится, — не может быть основной моделью заработка. За редким исключением, конечно.
Интернет живет своей жизнью, он наш конкурент в части доступности получения информация, но — не в доверии.
Конечно же, времена меняются, и мы сейчас, например, столкнулись с феноменом твиттера. Им стали пользоваться ньюсмейкеры, полагая, что о написанном там автоматически узнает весь мир. Наши коллеги в Москве сажают людей на ленту твиттера, чтобы отслеживать, что сообщают те или иные персонажи. Таким же образом придется поступать и нам.
Но сказанное в твиттере кто-то заметит, кто-то нет, кто-то неверно интерпретирует и т.п. А агентства по-прежнему — посредники между органами власти, бизнесом, СМИ и обществом. И наша задача, как и прежде: «очеловечивать» информацию и доставлять ее клиентам.

— Если все же кому-то придет в голову вкладывать в ИА — кто это может быть?
— Зачем? Бесполезное занятие. Для людей, которые занимаются реальным бизнесом — это не нужно, золотых гор нет и не будет. Гораздо проще заняться интернетом, завести там что-то красивое. Дешево и сердито. И доверие так не ценится, и годы трудной работы не нужны. Это для нашей работы искажение информации является проблемой...

— Но разве ситуация с УНИАН не бьет по рынку, по доверию к ИА в целом? В том числе и по вам, как к их представителю?
— Думаю, нет. Я же уже говорил, что при наличии пяти пациентов среднюю температуру по больнице вывести нельзя. У каждого пациента своя история. Остается пожелать, чтобы УНИАН вышел из этого пике. Вернуть доверие трудно, но можно.

— Если его все же закроют — Игорь Коломойский высказывал такое предположение — как это скажется на медиарынке?
— Потеря любого бренда — даже если предположить, что он не приносит денег и экономически не выгоден — это плохо. Безусловно, такая потеря обедняет медийный ландшафт. С другой стороны, ничего вечного не бывает: меняется мир, уходят старые субъекты, приходят новые... Поэтому, может это бы и не стало глобальной трагедией, но лично мне очень не хотелось бы такого развития ситуации.

— Но если со СМИ все чаще случаются некие «недоверительные» моменты, выводы же должны быть сделаны.
— Голосуют потребители — деньгами и кликами. Если не будет доверия, — клиенты перестают платить за подписку агентства. И все. Это достаточно простой рыночный подход, который касается всего и всех. Искусственно открывать или искусственно закрывать — это неправильно, к этому должна привести жизнь.
Другой вопрос — существует проблема, когда холдинг принадлежит собственнику и клиенту трудно дать понять, что агентство, работающее в его структуре, никоим образом не связано с интересами собственника. Такой объективный конфликт может существовать.
Нам в этом смысле проще. Хотя, говоря об обеспечении жизнедеятельности такой структуры как наша, — в холдинге, конечно, легче. Затраты можно куда-то отнести, распределить, нет такого критичного отношения к доходам. Многие процессы в структуре холдинга оптимизируются и путем конвергенции...

— Собственники разные бывают.
— Каждый сам себе отвечает на вопрос: нужно ли мне это? Как в отношении любого другого дела.
Человек, который зарабатывает деньги в одном месте, а в другом их совершенно бездумно тратит, пусть даже копейки, — это странно. И главное — как долго это просуществует? Мне кажется, как минимум, ответив себе лично на вопрос, зачем мне эта структура, собственник должен понять: или он дальше развивает, понимая зачем, или — закрывает, тоже понимая почему. Ответ «чтобы было» в отношении медийного актива не принимается.

— Верите ли Вы в то, что собственники СМИ окажутся способны провести здравый анализ?
— Вера — это не ко мне. Есть такая версия, что мы умнеем с каждым годом, в том числе и собственники медиаактивов. Мы на это все смотрим со стороны, потому как ни потерь, ни приобретений в этом процессе взросления собственников медиа для нас не будет.

— Но любые скандалы имеют за собой имена конкретных людей, влияют на реноме руководителей СМИ, «живут» с ними долгое время.
— Это вопрос из серии — можно ли капитализировать честное имя и сколько оно может стоить?

— Да. Для понимания перспектив плохого и хорошего реноме в наших реалиях. Хочется верить, что это важно...
— А в обычной жизни это важно? Допустим, создается фирма для воровства денег из бюджета, следовательно, на должность руководителя нужен человек, который умеет это делать. Если подразумевается, что воровать не надо, а нужно зарабатывать, — руководитель будет другим. В первом случае репутация вора работает в плюс, во втором — в минус.
Любое имя в наших условиях можно капитализировать. Как хорошее, так и плохое. В зависимости от задачи. Медиа — не исключение. Если создается проект для выливания компромата — нужен человек, который умеет производить дерьмо и доставлять его потребителю. Пусть репутация такого человека всем известна, но на каждый товар есть покупатель. В том числе и на этот.
Так что следует признать: способности востребованы любые. Все зависит от специфики поставленных задач.

— Ну а доброе имя?
— Увы, в последнее время сталкиваюсь, что спрос на него все меньше и меньше. К сожалению, это так. Но, тем не менее — пока еще есть.

— А журналистская среда может влиять, пусть неформально, на эти процессы? Существуют же отраслевые союзы, обсуждаются стандарты.
— Нереально создать отраслевую общность, базирующуюся на принципах честности и порядочности. Можно создать клуб по интересам, но мы то говорим о сфере деятельности. Вы можете себе представить сообщество бизнесменов, которые решили не деньги делать, а стандарты? Зато легко можно себе представить клуб любителей яхт, например.
Так что я не верю во все возможные общественные объединения, кодексы и т.п. Тем не менее, примерно раз в два года возникают какие-то союзы, кружки, клубы, и препятствовать этому нет никакой необходимостиь. Пусть.

— Люди общаются, обсуждают проблемы...
— Да. И хоть движения какие-то происходят, — появился союз, пропал. Жизнь не стоит на месте, и это хорошо. Но то, что общность должна кого-то судить, выдавать какие-то моральные стандарты относительно работы в медиасфере... Это же не церковь! В сфере деятельности никаких общих для всех стандартов быть не может. Вот у нас есть такая книга — «Технология новостей от «Интерфакса». Это наш стандарт и все, кто работает у нас, его стараются соблюдать. Но в газете «Sun», условно говоря, другой стандарт и, если его соблюдение приносит газете успех, никакие кодексы и воззвания общественности не смогут на него повлиять. Единственный орган, который может — это суд, что и произошло недавно в британской прессе. Еще раз повторюсь: заказы есть на всякое. Причем заказы не только конкретные, но и социальные.

— Вы довольно скептически высказывались относительно монетизации СМИ и интернет-проектов в частности.
— И продолжаю так высказываться. Один из уроков кризиса, который как мы уже выяснили, является нашей жизнью, — в том, что капитализация определяется не мифической стоимостью акций, которых никто не видел. И неправда, что компания стоит столько, сколько за нее платят. Если найдется идиот, который за маленький интернет-проект заплатит 100 млн долларов, это означает лишь то, что покупатель идиот. И ничего больше.
В Интернете денег по сравнению с другими рынками практически нет. И обозримом будущем много не будет, потому что очень медленно растет число пользователей. Имеется в виду, конечно, именно украинская часть Интернета. И то, нужно понимать, чем отличаются термин «пользователь интернета» от термина «читатель сайта». Когда я слышу сумасшедшие цифры: 28 млн,34 млн пользователей, — на 90% это не читатели общественно-политических и других изданий. Интернет для подавляющей части этих людей — среда общения, а не источник информации о политике, экономике и культуре.

— К слову, об определении стоимости СМИ. Дискуссии о том, как оценивать ценность медиаактивов не прекращаются.
— Стоимость любого бизнеса в значительной степени определяется финансовыми результатами, которые он приносит, и в гораздо меньшей степени — влиянием на окружающую среду.
Кто-то внезапно приходит к выводу, что абсолютно убыточное СМИ влияет на какие-то умы. И это, якобы, снижает степень его убыточности и повышает его вес. Но от этого умозрительного вывода СМИ не перестает быть убыточным, а значит — оно не стоит ничего.
Хотя я всегда скептически относился к тезису о влиянии СМИ на какие-то умы.

— Это, смотря какие умы
— Да, зависит от степени их развития. Некоторые умы настолько железобетонные, что на них и влиять бесполезно...
Другой миф, — что владение медиаактивом повышает вес собственника. А я знаю много случаев, когда владение не только не повышало, но и снижало вес. Причем до такой степени снижало, что потом этого собственника уносило ветром.
Вес политиков в обществе измеряется идеями, которые он может донести: если они востребованы, то будут услышаны и без собственных медиактивов. А вес бизнесмена— реальными активами, с помощью которых он зарабатывает деньги. Владение активами, с помощью которых он эти деньги тратит, вес не повышает, а эффективность бизнеса в целом снижает.
Да, есть примеры, когда на поддержку медийных проектов уходят так называемые «политические деньги». Но это все — фантомные боли докризисных времен, когда это было модно.

— Но политические деньги же с рынка не исчезают?
— Разумеется. И под президентские выборы в Украине что-то куда-то будет влито.
Я могу только порадоваться за людей, которые в этом процессе принимают участие и осваивают эти ресурсы. Потому что в трудные времена постоянной угрозы безработицы они поправят свое материальное положение.
Но политические деньги имеют обыкновение исчезать. И самое главное — они, мягко говоря, не очень эффективны для тех, кто их вкладывает.

— Именно с выборами связывают предстоящий старт «Капитала», проекта Игоря Гужвы. Говорят, зарплаты там заметно выше рыночных...
— А кто знает: может, это такой долгоиграющий инвестпроект? Но, в любом случае кто-то сможет заработать, отдать кредит — и это уже тоже хорошо (улыбается). Но если говорить о политпроектах в целом, нужно четко понимать: отдал кредит и — сразу нужно искать нечто долгоиграющее и более надежное.

— А со стороны кого будут наибольшие инвестиции? Мы говорим о провластных кругах?
— Вливать будут все. Так что с осени у журналистов и редакторов будет масса предложений, можно и выбирать.

— Настойчиво советуете брать кредит?
— Да. Краткострочный. На машину. Или даже о небольшой квартире подумать. Выборы ознаменуются тем, что у наших коллег появится, где жить и на чем ездить. Неужели это плохо? Главное, чтобы все, кто это делает, четко понимали свои цели и задачи. При таком раскладе не будет разочарований.

— Таким образом медийный ландшафт на ближайшую перспективу...
— ... Будет расцветать. Появятся новые издания, телепроекты, радиопроекты, интернет будет разнообразнее. В начале 2015 года эту поддержку завершат. Это правило.

— А что будет с медиа после 2015 года?
— Мы уже многое пережили, и это переживем (улыбается). Хотя, конечно, если я прожил 50 лет, не означает, что буду жить вечно. Всякое возможно.
Если серьезно, то тем, кто заинтересован в журналистике как в деле жизни, хотелось бы пожелать это время пережить. Выше мы говорили о тех, для кого главное — это решение материальных проблем. Тем, для кого медиа, журналистика — это профессия, нужно понимать, что ближайшие 1,5-2 года пройдут, и главное за это время — не уронить чувство собственного достоинства, не изменить тем принципам (если они, конечно, есть), согласно которым человек живет. Чтобы потом не было обидно. Если принципов нет — тогда все гораздо проще и понятнее (смотрите раздел о кредитах).

Еще очень важно понимать, что медиасфера — часть нашей страны, и она не может обогнать страну в своем развитии. Если наш медирынок может содержать 10 телеканалов, а не 50, то, в конечном счете, их 10 и останется. Остальные скончаются, и это ни для кого не должно быть сюрпризом.

Но, с другой стороны, каждый отдельно взятый талантливый человек сможет сделать гораздо больше, чем ранее. С каждым годом будут дешеветь каналы распространения информации, а это открывает возможности для «малого медиабизнеса». А такой бизнес всегда живет по рыночным законам и не так сильно привязан к личности премьер-министра, как большой. Там трудно, потому что нет никаких социальных гарантий, профсоюзов и письма собственнику никто не пишет. Но способный и трудолюбивый человек эти трудности преодолеет.

Ярослава Наумова

01 апреля 2013 в 22:01

http://mediabusiness.com.ua

Поделиться ссылкой на FaceBookПоделиться ссылкой на LinkedInПоделиться ссылкой на TwitterПоделиться ссылкой вКонтактеПоделиться ссылкой в ЖЖПоделиться ссылкой на Я.руПоделиться ссылкой на mail.ру

Предыдущая статья

Ирина Брусенцева: «Возможности АКЦ для маркетинга»(28 марта 2013 в 00:24)

 

Ник
Ваше мнение
Я — не робот
Загрузка...